В начале ХХ века на историческую сцену России выступила новая неординарная личность, которая до сих пор вызывает споры, восторженную память почитателей и ненависть революционеров... Действительно, ни один из общественных деятелей того времени не может сравниться с П.А. Столыпиным, чьё правление с одной стороны – это период виселиц – «столыпинских галстуков»; с другой – борьба за благо России, а сам Пётр Аркадьевич - это человек, «достойный сесть на царский трон».
Политическая карьера Столыпина была недолгой – всего 5 лет. За это время он был предводителем дворянства, губернатором, министром внутренних дел и председателем Совета министров. Он пережил покушение на свою жизнь и жизни членов семьи. А 18 сентября 1911 г. Столыпин был убит в Киеве одним из двойных агентов, которыми полиция наводнила революционные организации. Его смерть означала поражение последней попытки сознательного и целенаправленного обновления политической системы в стране. Консервативная политика, проводимая Столыпиным, не была лишена творческой мысли.
П.А.Столыпин считал, что модернизация страны требовала трех условий: во-первых, передача собственности на землю крестьянам; во-вторых, осуществление всеобщего начального 4-хклассного образования; в-третьих, увеличение роста промышленности, развития внутреннего рынка.
Разрушению крестьянской общины способствовал ряд документов 1906-1911 гг., предусматривавших их роспуск. Власти всячески способствовали дроблению и обособлению крестьянских хозяйств. Если хозяйство оставалось на территории села, оно получало название отруба, если вне его пределов — хутора. Государство также помогло многим крестьянским семьям в приобретении земель через Крестьянский банк, который перепродавал в кредит земли, скупленные ранее у помещиков или принадлежавшие государству. Эта политика была весьма разумной в отношении наиболее работоспособной части крестьянства, но не решала аграрную проблему в целом. Деревенская беднота не могла пользоваться реформами. Часть бедняков стала батраками, другая переселилась в город, чтобы работать подсобными рабочими, третья часть уехала в неосвоенные регионы России. Правительство поощряло заселение Сибири, Урала, Средней Азии и других национальных окраин. Однако это не дало нужных результатов, т.к. переселенцы предпочитали обосновываться в уже обжитых местах, таких, как Урал или Западная Сибирь, нежели заниматься раскорчевыванием безлюдных лесных зон. Однако аграрным реформам Столыпина не хватало времени. Движение за упразднение «мирского» правления на селе достигло апогея между 1908 и 1909 гг., затем заметно сократилось.
Не хватило времени и для проведения в намеченный срок школьной реформы, утвержденной 3 мая 1908 г. И все же с 1908 по 1914 г. бюджет народного образования удалось увеличить втрое, было открыто 50 тысяч новых школ. Всего по стране насчитывалось 150 тысяч школ, хотя требовалось 300 тысяч. Иными словами, для реализации плана всеобщего начального обучения требовалось еще не менее 20 лет.
Как думский деятель Столыпин использовал в своих целях раздробленность революционной оппозиции и отсутствие согласия среди радикально настроенной интеллигенции. Если в 1905 г. революционеры, представляющие разные течения, вынуждены были сплотиться, то после поражения революции разнородность движения ослабила его и расколола. Многим пришлось вновь эмигрировать. По мнению Н.Крупской, эмигранты-революционеры, считавшие себя гражданами собственной республики, потеряв дом, семью, родину, подчинялись только своим собственным законам, особому кодексу чести революционеров, ритуалу своих собраний. Между ними существовала строгая иерархия, с собственными ренегатами и отщепенцами, и каждый из них действовал в соответствии с той идеологией, которую он исповедовал. Что привело к спаду революционного движения в 1907-1911 гг.
Разрешенные с марта 1906 г. профсоюзы сократились с 250 тыс. членов в 1907 г. до 12 тыс. в 1910 г. ; число бастующих рабочих снизилось до 50 тыс. В партии социалистов произошел окончательный раскол. Меньшевики, проанализировав провал московского восстания в декабре 1905 г., пришли к мнению, что Россия не созрела для социальной революции. Пока следовало предоставить инициативу буржуазии, помочь ей свергнуть царский режим, не спугнуть ее начинаний. Большевики пересмотрели свою тактику и предложили приемлемый для России план действий. Большевики считали, что доверять буржуазии рискованно, у буржуазии нет ни сил, ни желания уничтожить самодержавие и осуществить социальные перемены. По их мнению, только рабочий класс в союзе с крестьянской беднотой сможет осуществить новую революцию. В итоге, на данном этапе шла междоусобная борьба различных тенденций, а конструктивных действий было мало.
В то время как революционные группировки дробились в поисках своих путей, философские течения, которые десятки лет владели умами русской левой интеллигенции, такие, как позитивизм, материализм, социалистический марксизм, переживали закат. Возродился интерес к национализму, мистицизму, к эстетике «чистого искусства», а интерес к политике и социальным проблемам падал. Период с 1905 по 1914 гг. был отмечен небывалым расцветом искусства, литературы и философии: балет Дягилева,
русский авангард в музыке, в живописи, поэзии. Часть творческой элиты ждала последнего часа «буржуазной цивилизации», другая – ждала «конца света», религиозного и политического апокалипсиса. В Петербурге царила вседозволенность, что не способствовало появлению новых духовных ценностей, которыми можно было бы впоследствии руководствоваться в социальной и политической жизни.
Реализации планов Столыпина способствовали обстоятельства политической и идеологической ситуации и блестящая экономическая обстановка того времени.
С небывалой быстротой в России возобновился рост промышленности, не смотря на необходимость выплачивать внешний долг. Государственный бюджет стал стабильным из-за массового экспорта продовольственных товаров. Все отрасли промышленности находились на подъеме, особенно производство стали, металлургия, добыча нефти, производство электроэнергии, сельскохозяйственных машин. В ведущих отраслях наметился процесс концентрации производства, как в техническом плане, так и в плане увеличения торгового оборота и денежной прибыли. Были созданы картели, тресты, концерны практически во всех современных отраслях экономики.
К 1914 г. иностранные инвестиции в экономику России составили треть общего числа вложений. Особенно значительными были вклады заграничного капитала в металлургическую и нефтяную отрасли промышленности, а так же в банки. Иностранцы делали весомые капиталовложения в наиболее технически развитые отрасли промышленности, такие как электрификация, кораблестроение, автомобилестроение. По общей сумме вложений первое место среди инвесторов занимали французы.
Национальный доход страны вырос. Период с 1908 по 1914 гг. можно по праву назвать «золотым веком» капитализма в России. Капитал акционерных обществ, созданных за это время, составил 41 % от общей суммы капитала всех обществ, созданных начиная со времён отмены крепостного права. Доказательством этого послужило двойное увеличение размеров вкладов в сберегательные кассы и на текущие банковские счета. Русские стали активно выкупать ценные бумаги, находящиеся в руках иностранцев.
Тем не менее, в мировом масштабе общий уровень промышленного производства в России в 1913 г. оставался в два с половиной раза меньше, чем промышленное производство Франции, в шесть раз – чем в Германии, в четырнадцать раз — чем в Америке. Данный факт заставляет задуматься о том, что способствовал ли курс экономического развития Столыпиным, коренному преобразованию русской экономики и русского общества?
По мнению некоторых учёных, период 1905 – 1914 гг. способствовал возникновению в России класса предпринимателей и рынка частного спроса, способного как в городе, так и в деревне заменить собой государственное стимулирование во всех секторах экономики. Данную версию оспаривали в частности многие английские исследователи. По их мнению, в развитие сельского хозяйства предвоенного десятилетия благоприятствовало сельским общинам, которые выкупили 6 млн. га земли. В то время, как настоящим «крестьяне-предприниматели» выкупили только 3,4 млн. га земли в частную собственность.
В промышленности вместе с окончанием кризиса и возобновлением производства увеличился спрос в основном на металлические заготовки, что больше отвечало правительственной программе перевооружения, нежели нуждам частного предпринимательства.
Российская буржуазия, представлявшая собой довольно разнородную группу предпринимателей, часть из которых паразитировала на государственной деятельности, другая заботилась о прибыли не ради нее самой, а видя в ней средство «послужить стране и утвердить русское могущество». С этой точки зрения экономическая политика Столыпина не привела к какому-либо действительному приближению русского общества к западной модели. Экономическая политика, навязанная сверху, предвосхищала то, что осуществил Сталиным с 1928 г.
«Русификация промышленности» повлекла за собой усиление национализма. Во-первых, неославянизма вне империи, что свидетельствовало о стремлении к завоеваниям. Во-вторых, распространение религиозного, мистического, идеологического и, наконец, экономического влияния на Дарданеллы и Константинополь. Захват этих территорий служил интересам торговцев, которые смогли бы экспортировать зерно и прокат черных металлов через южные порты страны.
Второй формой проявления национализма можно, безусловно, считать желание буржуазии и чиновничества освободить страну от присутствия иностранного капитала в экономике. Желание высвободиться было тем большим, что не только интеллигенция, но и те, кто непосредственно сталкивался с иностранным присутствием и конкуренцией, осознавали отставание и зависимость российской стороны от заграницы. С распространением высшего образования служащие все острее чувствовали финансовую и иерархическую дискриминацию, которым они подвергались по сравнению с иностранцами, работающими на тех же предприятиях. Посол Франции в Санкт-Петербурге докладывал в Париж: «Иметь иностранцев в качестве сотрудников — пожалуйста, но дать им возможность стать хозяевами рынка — нет. Таков, кажется, нынешний девиз». Данная форма национального самосознания русских, по всей видимости, соответствовала определенному этапу развития экономики, переходу к большей независимости.
Третьей формой проявления национализма в России стало чувство превосходства русских над нерусскими народами, населявшими империю.
Несмотря на благоприятные экономические, идеологические и политические обстоятельства, Столыпин совершил все же ряд ошибок, поставивших его реформы под угрозу провала.
Во-первых, ошибкой Столыпина было отсутствие продуманной политики в отношении рабочих. Исходя из опыта Пруссии, для удачного проведения консервативной политики, необходимо было сочетать жесткие репрессии по отношению к революционным партиям с одновременными усилиями в области социального обеспечения рабочих. В России же, несмотря на общий экономический подъем, жизненный уровень рабочих не повысился, социальное законодательство только зарождалось. Почти не применялись законы о десятичасовом рабочем дне и о страховании рабочих, получивших увечья на предприятии. Разрешенные профсоюзы находились под бдительным контролем полиции и не пользовались доверием среди рабочих. Между тем рос количественный состав рабочих, готовых к восприятию социалистических идей. Очевидно, Столыпин не отдавал себе отчета в значении рабочего вопроса, который с новой силой встал в 1912 г.
Во-вторых, ошибкой Столыпина стало то, что он не предвидел последствий интенсивной русификации нерусских народов. Столыпин не скрывал своих националистических убеждений, открыто проводя великорусскую политику, почитая за «высшее счастье быть подданным России». Что, естественно, восстановило против царского режима все национальные меньшинства: Финляндия стала прибежищем для многих оппозиционеров, а к 1914 г. неприязнь финнов к «русским оккупантам» стала повсеместной. Отношение поляков к России не было единодушным. Часть пыталась добиться для своей страны большей автономии. Другая часть - требовала полной независимости. Столыпин закрыл польско-язычные школы, а в городах насадил муниципальные учреждения с преобладанием русских служащих. На Украине, росло национальное самосознание местной элиты, основанное на понимании экономического могущества края, ставшего житницей и индустриальным центром всей империи. Царские власти жестоко преследовали украинских националистов, организовавших Союз освобождения Украины и нашедших прибежище в Галиции, входящей в состав Австро-Венгрии. Австрийские власти охотно покровительствовали украинским националистам, желая всячески помешать российским властям в отместку за поддержку в Богемии и на Балканах антиавстрийских настроений малых славянских народов. Тюркские меньшинства на территории Азербайджана, объединившиеся в партию «Муссават» («Равенство»), решительно пошли на сближение с обновлённой после революции Турцией. Часть мусульманской интеллигенции Крыма и Нижней Волги, пыталась возродить тюркско-татарскую цивилизацию, добиваясь ее признания наравне с русской. Царское правительство, естественно, не желало идти на подобные уступки, считая мусульманские народы слаборазвитыми. Оно поощряло внедрение русских колонизаторов и переселенцев в Среднюю Азию.
В-третьих, к числу ошибок Столыпина относится и вопрос об учреждении земств в западных губерниях, продолжавших экономически зависеть от польской шляхты. Чтобы укрепить в них положение белорусского и русского населения, составлявших большинство, Столыпин решил учредить там земскую форму правления. Дума его поддержала, однако государственный совет занял обратную позицию, потому что классовые чувства солидарности со шляхтой (с польскими феодалами) оказались сильнее национальных интересов. Самодержавие поставило себя в изоляцию, отныне его поддерживали представители крайне правых националистических кругов. Столыпин потерял поддержку Николая II, который был явно не доволен предприимчивостью министра, обвиненного крайне правыми противниками, пользующимися влиянием при дворе, в желании «экспроприировать всех помещиков вообще» с помощью аграрной реформы.
Владимир ЧИЖОВ,
город Тихорецк Краснодарского края